В день обретения мощей преподобного Амвросия Оптинского епископ Макарий совершил Литургию в поселке Первомайский Шилкинского района

10 июля 2026 года, в день обретения мощей преподобного Амвросия Оптинского, епископ Нерчинский и Краснокаменский Макарий совершил Божественную литургию в храме преподобного Амвросия Оптинского в пгт. Первомайский Шилкинского района.

Его Преосвященству сослужили: настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в пгт. Чернышевск протоиерей Андрей Кисов; настоятель храма святителя Николая Чудотворца пгт. Карымское иерей Валерий Шемелин; настоятель храма преподобного Амвросия Оптинского пгт. Первомайский иерей Лев Клюев.

Диаконский чин: диакон Игорь Радьков.

Богослужебные песнопения исполнил смешанный хор Воскресенского кафедрального собора г. Нерчинска и хор храма преподобного Амвросия Оптинского пгт. Первомайский.

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на сугубой ектении были вознесены особые прошения и молитва о Святой Руси.

После Литургии епископ Макарий возглавил крестный ход вокруг храма и совершил славление преподобному Амвросию Оптинскому.

По окончании богослужения владыка поздравил настоятеля и прихожан храма с престольным праздником и обратился к верующим с архипастырским словом:

«Дорогие братья и сестры!

От всей души поздравляю всех вас с престольным торжеством вашего храма, посвященного преподобному Амвросию Оптинскому!

Что вообще вам первое приходит в голову, когда вы слышите слово «старец»? Есть у вас какие-то мысли? Вот у меня первая мысль – это послушание. Вот когда я слышу слово «старец», я сразу слышу слово «послушание». Причем не формальное, а то самое, глубокое и беспрекословное, о котором мы читаем в житиях. Вот сказали сажать в противоположную сторону, например, какую-то культуру, значит, надо сажать в противоположную сторону. Хотя я знаю, она должна сажаться вершками вверх, а корешками вниз. А если сказали наоборот, значит, наоборот -  благословите! Вот так вот воспринимается послушание, когда я слышу слово «старец».

Но кто такой старец на самом деле? Это духовный человек, духовный лидер. Это, по сути, как любой священник который для вас является духовным отцом. Приходские батюшки, часто разрываются между службой и житейской суетой — у них семьи, бытовые заботы, тысячи мелких дел, которые неизбежно отвлекают. А старец — это тот, кто «вышел» из этой суеты, чтобы всецело, без остатка, посвятить себя Богу. Это человек, который живет в режиме «24 на 7» в присутствии Творца. Он с Ним засыпает, с Ним просыпается, с Ним дышит. И когда мы приходим к такому человеку за советом, мы ведь ищем не просто человеческого мнения. Мы ищем воли Божией. Мы верим, что через этого подвижника Господь говорит с нами напрямую, как через живой сосуд Своей благодати. Вот таких старцев на Земле было много. Мы знаем. Конечно, хотелось бы еще больше.

История старчества — это удивительный путь, который начался в суровых песках Египта. Там, в V веке, великие подвижники Антоний, Пахомий и мой небесный покровитель Макарий Великий заложили фундамент того, что мы называем истинным духовным деланием. Они добровольно отказывались от всех земных благ, находя в этой предельной простоте и аскезе не лишения, а подлинную радость и близость к Богу.

Этот огонь веры со временем перенесли на нашу землю. В XI веке его подхватили Антоний и Феодосий Печерские, а в XIV столетии преподобный Сергий Радонежский воздвиг Троице-Сергиеву Лавру. Его жизнь была полна скорбей и тяжелых трудов, но именно он стал тем духовным столпом, свет которого не гаснет до сих пор. И сегодня люди приходят к его мощам, получая исцеление и утешение.

Особая страница этой истории — XIX век, время Оптинских старцев. Обретение их мощей в 1998 году стало настоящим чудом, хотя путь к нему был непростым. Братия трудилась несколько дней в тяжелейших условиях: приходилось работать в узких, опасных подземельях, где порой случались обвалы. Удивительно, но в этих людях не было ни капли ропота, который так часто встречается в нашей повседневной жизни. Напротив, они находили в этом труде вдохновение. Даже когда игумен призывал их отдохнуть, они просили позволения поработать еще. Бывали моменты, когда приходилось собирать святые останки, лежа в тесных проходах, — и даже из таких ситуаций они выбирались с улыбкой. Поразительно и то, что рядом с великими старцами покоились обычные миряне. Эти люди, будучи светскими, жили настолько глубокой верой, что удостоились чести быть погребенными рядом с подвижниками. Глядя на это, невольно задумываешься: а мы сами заслужили бы такую участь?

Особое впечатление на всех произвело обретение мощей старца Амвросия Оптинского. Они выглядели необычно: чистые, сухие, имеющие благородный светло-коричневый оттенок, словно сама земля бережно хранила их, освящая своей чистотой. Это было явным свидетельством того, как Господь отмечает тех, кто посвятил Ему всю свою жизнь без остатка.

Двадцатый век подарил нам удивительных людей, на чьих плечах держалась вера в эпоху, когда мир, казалось, окончательно отвернулся от Бога. Когда вспоминаешь эти имена, становится одновременно и светло, и немного грустно: кажется, что с их уходом мы потеряли некую незримую опору, камертон, по которому можно было сверять свою жизнь.

Отец Наум Байбородин, как говорили— «Наум наставит на ум», архимандрит Кирилл Павлов, отец Иоанн Крестьянкин, батюшка Павел Груздев, отец Николай Гурьянов, схиигумен Иероним из Санаксар, преподобный Амфилохий Почаевский… Кто-то еще не прославлен из них. Но мы знаем, что они святой жизнью жили. Они не канонизированны, но святые. Все те, которых я перечислил, сто процентов все святые. Они святой жизнью прожили, потому что жили всегда с Богом. Каждый свой шаг они о Боге думали. Как вот поступить, как сделать, как сказать, или вот как отнестись к этой ситуации. Они всегда думали, а как на это посмотрит Христос? И причем это не обязательно какое-то заигрывание, и может быть какое-то лицеприятие. Не обязательно должно быть какое-то попущение. Это была любовь, которая иногда брала в руки посох, чтобы остановить, вразумить или даже строго обличить. Но за этой строгостью всегда стояла одна-единственная цель — спасение души ближнего. Они понимали, что истинная любовь — это не просто комфорт и поглаживание по голове, а желание, чтобы человек, которого ты любишь, в итоге оказался с тобой в Царстве Небесном. Ради этой цели они использовали любые средства, которые подсказывало им сердце, ведомое Духом Святым. Глядя на них, понимаешь: святость — это не что-то далекое и книжное. Это жизнь человека, который просто перестал жить для себя, сделав Христа центром своей вселенной. И именно поэтому их свет до сих пор греет нас, даже когда самих старцев уже нет рядом.

В духовной жизни, как и в медицине, есть разные подходы. Вспоминая отца Наума, я всегда проводил параллель: если архимандрит Кирилл (Павлов) был для нас мудрым терапевтом, который лечил словом и утешением, то отец Наум — это настоящий хирург. Он не тратил время на примочки, когда видел серьезную болезнь. Его принцип был прост: если назрел гнойник, его нужно вскрывать немедленно, не дожидаясь, пока инфекция уйдет вглубь. Подорожник тут уже не поможет, нужна решительная операция. Я хотел бы называться чадом батюшки Наума, потому что разделяю этот подход. В духовной работе нельзя затягивать — нужно честно смотреть в лицо своим грехам, даже если это больно.

Когда я был послушником, мне, конечно, хотелось проводить с ним больше времени, но такой возможности не было. Зато наши старшие — наместник, благочинный — ездили к нему постоянно. Через них мы получали бесценные «рецепты»: узнавали, на какие грехи раньше не обращали внимания, учились новым способам борьбы с ними. И, конечно, постигали науку послушания. Это ведь не про то, чтобы делать только то, что нравится. Настоящее послушание — это когда ты ломаешь свое «хочу» ради того, что действительно полезно для души. Мы прошли через эту школу, и, слава Богу, это нас закалило.

Этот же принцип жертвенности лежит в основе всего, в том числе и крепкой семьи. Вспомните Петра и Февронию: их союз стал эталоном не из-за красивых слов в медовый месяц, а из-за готовности жертвовать собой ради другого.

Настоящая любовь проверяется не в моменты радости, а в буднях. Когда спустя сорок лет брака муж приходит домой раздраженный, а жена вместо упреков подает ему тапочки — вот это и есть высшая степень верности. Это и есть та самая жертвенность, на которой держится мир. Без этого умения прощать и утешать, когда другой не прав, любой союз рано или поздно даст трещину. Только через такое самоотречение и рождается та самая «единая плоть», которую не сломить никакими жизненными бурями.

Сегодняшнее Евангельское чтение — «Возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29) — звучит как прямое руководство к действию. Особенно если мы вспоминаем пример преподобного Амвросия Оптинского.

Кем должен быть настоящий послушник? Ответ прост: тем, кто учится у Христа кротости. Это состояние сердца, которое не меняется от внешних обстоятельств. Что бы ни происходило вокруг, какие бы резкие слова ни летели в наш адрес, как бы тяжело ни складывалась ситуация — мы остаемся кроткими. Только в этом смирении и кротости обретается тот самый покой, который обещает Господь.

Многие боятся послушания, считая его бременем, но ведь на самом деле оно удивительно легко. В послушании есть облегчение: с тебя снимается груз ответственности за принятие решений. Если тебе дали указание, даже если оно кажется спорным, ответственность за него несет тот, кто его дал. Твоя же задача — не рассуждать, а максимально точно и честно исполнить порученное. Это освобождает ум от лишней суеты и гордыни.

Мы часто вспоминаем жития святых, но важно не просто восхищаться ими, а понимать логику их жизни. Посмотрите на святителя Луку (Войно-Ясенецкого), который прямо говорил: «Я полюбил страдания». В этом и заключается коренное отличие нашего пути от многих восточных учений, где главная цель — уйти от страданий, избавиться от них.

В православии всё иначе. Мы не бежим от креста, мы его принимаем. Мы учимся видеть в обидах, трудностях и несправедливости не повод для уныния, а возможность стать ближе ко Христу.

Мы выбрали крестный путь, а крестный путь - это путь страданий, оплеваний, заушений, избиений, обид, которых мы не должны воспринимать как обиды, а радоваться им, терпеть все и за все благодарить Бога. За то, что он нам дал возможность пройти таким же путем, как прошел Он, как прошли святые подвижники, старцы, которых мы сегодня упомянули, и, конечно же, небесный покровитель вашего храма, преподобный Амвросий Оптинский, его же молитвами Господь помилует и спасет всех нас!. Аминь».

В ответном слове иерей Лев Клюев поблагодарил архипастыря за радость совместного богослужения, а также подарил памятный подарок.

Затем все участники праздничной службы сфотографировались вместе с владыкой Макарием на память о сегодняшнем богослужении.