Епископ Макарий совершил Литургию в селе Калинино Нерчинского района
14 ноября 2026 года, в день памяти бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана Азийских и матери их преподобной Феодотии епископ Нерчинский и Краснокаменский Макарий совершил Божественную литургию в часовне в честь праведных Богоотец Иоакима и Анны при храме Успения Пресвятой Богородицы в селе Калинино (Монастырское) Нерчинского района.
Его Преосвященству сослужили: клирик Архиерейского подворья при храме Успения Пресвятой Богородицы с. Калинино Нерчинского района протоиерей Николай Неживой; ключарь кафедрального собора Воскресения Христова г. Нерчинска иерей Роман Пичуев.
Диаконский чин: диакон Андрей Окладников; диакон Игорь Радьков; диакон Илия Неживой.
Богослужебные песнопения исполнил хор Воскресенского кафедрального собора г. Нерчинска.
По окончании Литургии епископ Макарий совершил молебен Пресвятой Богородице и бессребреникам и чудотворцам Косме и Дамиану.
Также был совершен крестный ход вокруг Успенского храма, завершившийся внутри восстанавливаемой церкви.
После богослужения владыка Макарий рассказал своей поездке в Египет.
По словам владыки Макария, поездка в Египет стала для него школой живой веры — и не просто путешествием по святым местам, а встречей с традицией, где исповедание Христа по-прежнему сопряжено с реальным подвигом. Владыка делился впечатлениями так, будто хотел передать не факты, а то самое ощущение: как из «шумного мира» вдруг попадаешь в тихий, но очень твёрдый в своей вере островок христианства.
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла владыку Макария включили в делегацию монашествующих Русской Православной Церкви в Египет.
Владыка особенно подчёркивал, что для коптов Церковь — это Церковь мучеников: они не ищут страданий, но и не бегут от креста. Если узнают, что в храме готовится теракт, стараются прийти именно на эту службу, чтобы не оставить Христа.
Среди историй, которые особенно поразили владыку, он выделял судьбу 21 коптского мученика, пострадавшего в феврале 2015 года в Ливии. Их несколько раз выводили на берег Средиземного моря, угрожали смертью, требовали отречься от Христа. И каждый раз они прощались с жизнью, но оставались верны. Один из самых молодых поддерживал остальных: «Держитесь ради Христа». В итоге их казнили.
Реакция близких, по словам владыки, поражает глубиной доверия Богу. Мать одного из мучеников, узнав о казни, не стала оплакивать сына, а устроила пир — она радовалась, что сын не дрогнул, остался верен до конца и теперь молится за неё у Престола Божия. Отец другого юноши настоял на том, чтобы увидеть видео казни: ему важно было убедиться, что сын в последние минуты не потерял самообладания, а шептал молитву. Для него это стало не мукой, а утешением.
Не менее сильным впечатлением стала история охранника храма, который, заметив террориста, бросился на него, чтобы спасти людей. Террорист оказался смертником и подорвал себя. В тот же день жена охранника пришла и сказала: «Теперь я буду охранять этот храм». Она не плачет и не жалуется, а радуется, что муж принял кончину за Христа. Владыка говорил об этом с особым чувством: в этих судьбах видна спокойная, твёрдая вера, которая не ищет славы, но и не прячется от испытания.
Рассказывая о монастырях, владыка отмечал отсутствие привычной «официальности»: здесь нет жёсткого церемониала, который отделяет «христианство» от «протокола». Архиерей может благословить подбежавшего ребёнка, обнять его, поставить себе на плечо — и идти дальше. Для коптов христианство не выключается и не включается по расписанию: любовь и открытость — это норма.
Владыка обратил внимание и на строгие критерии монашеского призвания. В мужские монастыри принимают мужчин до 30 лет, причём кандидат должен быть «состоявшимся» в миру: уметь зарабатывать, быть ответственным, не уходить в монастырь от неумения жить в обществе. Сначала молодые люди живут в «доме единства» под окормлением опытного монаха, привыкают к уставу, и только потом их постепенно переводят в монастырь.
В женских монастырях принимают девушек примерно в 25–26 лет. После пострига монахиня, как правило, уже не выходит за стены обители. При этом, по словам владыки, в монастырях царит не уныние, а радость: печаль считается чем-то чуждым монашескому духу. Монахини счастливы, потому что они «наконец-то впустили Христа» и живут только Им.
Отдельно владыка упомянул институт диаконисс — женщин, которые дают обеты целомудрия, нестяжания и послушания, но не принимают постриг. Они занимаются социальной работой: помогают в больницах, в гостиницах, участвуют в делах милосердия, сохраняя при этом связь с миром.
Владыка подчёркивал, что отшельничество в Египте живо, но доступно только после долгого общего жития. Мужчина должен прожить в монастыре 20–25 лет, показать, что умеет жить в братстве, и только тогда ему могут разрешить постепенно уходить в уединение. Сначала это один-два дня, потом поиск пещеры, и далее — жизнь отшельника. Но и отшельник не выпадает из церковной жизни: по субботам и воскресеньям он спускается с гор, чтобы причаститься.
Пища у отшельников простая: сухие бобы и чечевица. Их размачивают и варят. Раз в неделю брат приносит еду к келье, не заходя внутрь. Кельи устроены «о двух комнатах»: одна — для приёма, другая — святое пространство, куда входят только для молитвы, оставив все суетные мысли снаружи. Владыка вспоминал, что, когда он стоял у такой кельи, ему казалось, что именно в этой простоте и тишине и рождается настоящая молитва.
По наблюдениям владыки Макария, у коптов нет оглашения в нашем понимании: вера передаётся в семье, из поколения в поколение. У многих на руке — небольшая татуировка в виде креста: это знак, что «если стал христианином, то навсегда». Их жизнь — это постоянное свидетельство: они не стремятся к мученичеству, но и не избегают креста, если он дан.
Особенно владыка выделял историю 12‑летнего отрока святого мученика Абануба, который публично исповедал перед римским правителем Луцианом, что любит Христа, и пострадал за веру. Сегодня у его мощей люди оставляют инвалидные коляски, происходят исцеления. Этот святой ребёнок признан и нашей Церковью: он входит в Собор египетских святых празднуемый 1 февраля.
С особой теплотой владыка рассказывал о местах, где начиналось монашество: о монастырях преподобных Павла Фивейского, Антония Великого, Макария Великого. В пещере Антония Великого, где он жил в полном уединении, до сих пор чувствуется дух первых веков христианства: там негде развернуться, трудно дышать, но именно в этой тесноте он любил Христа и молился Ему.
Для владыки особенно значимой стала встреча с мощами преподобного Макария Великого: он трижды приложился к ним, и слёзы невозможно было удержать.
Среди главных впечатлений владыка Макарий выделял - радость вместо печали. У коптов нет места унынию: если человек пришёл в монастырь, он пришёл радоваться Христу. Они живут так, будто каждый день может стать последним, и это не делает их мрачными, а, напротив, наполняет благодарностью.
Подводя итог, владыка Макарий подчёркивал, что рассказ о Египте — не о далёкой и чужой традиции, а о том, какой должна быть живая христианская вера и подлинное монашество.
Он видел в опыте коптов образец зрелого отношения к подвигу: не стремление к страданиям, но и не бегство от креста; не уход от ответственности, а сознательный выбор пути через послушание и труд. Особенно владыка выделял отсутствие уныния и печаль как чуждой монашескому духу: в обителях царит радость — потому что человек «наконец‑то впустил Христа» и живёт только Им.
Именно этот дух первых веков христианства, по мысли владыки, важно не просто помнить, а вернуть к жизни на родной земле — в Калинино, у храма Успения Пресвятой Богородицы Нерчинской епархии. Задача — организовать здесь иноческую жизнь. Главное, чтобы на этой земле утвердились те же принципы: молитва, послушание, готовность не прятаться от креста и умение радоваться Христу.